Перевозчик | Рассказ

— Вы видите эту обгоревшую машину? Это погиб мой друг, коллега.

Рука Евгения крепко сжимала руль, мимо места трагедии мы буквально пролетели. На остове легкового автомобиля был прикреплен фанерный шит с надписью «Осторожно, мины!».

— А он сам был в машине во время взрыва?

— Если бы, с пассажирами, все там и погибли.

В машине стало тихо, впереди показался еще один блок-пост. Издалека трудно догадаться, кто вам сейчас встретится – солдаты республики или представители ВСУ.

Несколько сот метров улицы с разбитыми домами. Заборы повалены, уцелевшие здания, в которых совсем недавно теплилась жизнь, смотрят на редкие проезжающие автомобили пустыми глазницами. Дорога плохая, но Евгений сильней надавил на педаль газа.

Через пять минут показался блок-пост с украинским флагом над ним. Стандартный набор вопросов. «Ваш паспорт, паспорта пассажиров, откуда и куда едете», — пожилой человек в военной форме привычно разговаривал с водителем.

— Разворачивайтесь. У меня приказ – никого не пропускать, проезжать могут только местные, вас я не пущу.

— Но нам нужно проехать, мы местные.

— Нет, я видел паспорта, немедленно разворачивайтесь.

Солдат передернул затвор. Машина описала полукруг и поехала в обратном направлении.

— Алло, Саша, как думаешь, я через мостик проеду? А если по этой, по грунтовке, смогу пройти, вдоль железки.

Улыбка на лице водителя внушала оптимизм. Едем по жуткой грунтовке, зеленый «Ланос» время от времени трется днищем о то, что было дорогой много лет назад. Впереди показались линии железной дороги. Разрушенные дома и какой-то невероятный вокзал, цвета свежескошенной травы. Вверх, резко вниз и влево, машина заехала левым колесом на «зеленку», я заерзал. Скорее всего, именно так погиб коллега моего перевозчика. Мины плохо заметны в траве, там могут быть растяжки, неразорвавшиеся снаряды, да все, что угодно. Несколько тревожных километров по пересеченной местности. И вот еще один резкий поворот, сразу за ним открывается вид на речушку, которая вьется тонкой ниточкой. Через реку ведет непривычный в степных краях деревянный мост, сбитый из кругляка. Мост узкий, даже пройти по нему страшновато.

— Остановите мне здесь, дайте, я выйду, я перейду пешком.

Тучная пожилая женщина истово крестится. На лице появились красные пятна, сон, в который ее клонило в дороге, сняло, как рукой.

— Хватит! Раньше надо было решать, едем!

Водитель настроен решительно. Я крепче сжал ручку над дверью. В худшем случае, казалось мне, машина просто упадет в небольшой ручей с высоты полутора-двух метров. Взорваться не должна, да и русло речки вряд ли бы кто-то минировал.

Мост преодолен, все улыбаются.

— Еще немного и поедем по асфальту. И да, простите меня за резкость, но в дороге нельзя говорить под руку. А если и выйти из машины, то совсем, я вполне могу забыть подобрать.

И слова водителя понятны.

Начинаются поля. У кромки лежит в траве солдат в камуфляже, в одной руке он держит рацию, правой приставил к глазам бинокль. Заметить его можно с пары метров, так его камуфляж практически неотличим от весенней растительности.

— Браво, Женя. Я ни на миг в тебе не сомневалась. А вот вы женщина, должны гордиться, что такой умелый водитель вас повез. Не переживайте.

Так свой восторг выражает пассажирка с переднего сидения. Ее мы ждали утром возле одного из косметологических салонов на проспекте Дзержинского в Донецке. До этого был час стояния на Южном вокзале, где, каким-то чудом, вся машина заполнилась людьми, которые по невероятной причине не смогли уехать с теми, с кем обычно переезжали линию «заграждения».

— А я людей с одесского привез, да подремал пару часов. Сегодня уже в Донецк не поеду. Останусь дома в Константиновке. А завтра снова буду работать. И так, пока будут пассажиры. Но утром, наверное, привычной дорогой поеду, через Красноармейск. Туда можно быстро посты пройти, а вот обратно, если б через Курахово прошли, часа четыре бы стояли.

Женя разговорился, сказывается стрессовая езда по пересеченной местности. Внезапно замолкает. Впереди стоит БТР с бойцами. Серьезные, оружие держат в руках, напоминают патруль или разведгруппу. Машину не останавливали, просто посмотрели вслед.

Мы быстро скрылись в поселке, дорога уверенно вела нас к трассе, по которой раньше некоторые умудрялись «долететь» до Константиновки за полчаса, догоняя «Хюндай», который никогда не ждет опоздавших пассажиров. Теперь же этот поезд и отправляется из Константиновки, успеть на него получается не у каждого перевозчика.

— А Олег только в Красноармейске, он в Константиновке раньше, чем через час не будет.

Лицо Жени сияет, я привез вас быстрее, еще минут пятнадцать, и мы на месте. А вообще, вы зря переживали, меня дома двухлетний ребенок ждет.

«Да, дети мотивируют», подвела итог пассажирка с переднего сидения. «Господи, я никогда тут не была и не ездила такими дорогами», — девушка, которой досталось сидеть посередине заднего сидения в «Ланосе», не могла скрыть удивления от того, как быстро нам удалось выехать на территорию, контролируемую украинской армией. Я включил навигатор на телефоне, мне было интересно посмотреть на те тропы, по которым мы ехали. Так я и думал, на картах известной поисковой системы тропинки эти обозначены не были.

А на вокзале в Константиновке нас встречал скрипач. Игорь каждый день приезжает на электричке из Изюма, чтобы за несколько монет порадовать покидающих «пограничную» территорию своими незатейливыми мелодиями. Такой себе «Константиновский вальс».

Add a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *