Перевозчик | Рассказ

— Вы видите эту обгоревшую машину? Это погиб мой друг, коллега.

Рука Евгения крепко сжимала руль, мимо места трагедии мы буквально пролетели. На остове легкового автомобиля был прикреплен фанерный шит с надписью «Осторожно, мины!».

— А он сам был в машине во время взрыва?

— Если бы, с пассажирами, все там и погибли.

В машине стало тихо, впереди показался еще один блок-пост. Издалека трудно догадаться, кто вам сейчас встретится – солдаты республики или представители ВСУ.

Несколько сот метров улицы с разбитыми домами. Заборы повалены, уцелевшие здания, в которых совсем недавно теплилась жизнь, смотрят на редкие проезжающие автомобили пустыми глазницами. Дорога плохая, но Евгений сильней надавил на педаль газа.

Через пять минут показался блок-пост с украинским флагом над ним. Стандартный набор вопросов. «Ваш паспорт, паспорта пассажиров, откуда и куда едете», — пожилой человек в военной форме привычно разговаривал с водителем.

— Разворачивайтесь. У меня приказ – никого не пропускать, проезжать могут только местные, вас я не пущу.

— Но нам нужно проехать, мы местные.

— Нет, я видел паспорта, немедленно разворачивайтесь.

Солдат передернул затвор. Машина описала полукруг и поехала в обратном направлении.

— Алло, Саша, как думаешь, я через мостик проеду? А если по этой, по грунтовке, смогу пройти, вдоль железки.

Улыбка на лице водителя внушала оптимизм. Едем по жуткой грунтовке, зеленый «Ланос» время от времени трется днищем о то, что было дорогой много лет назад. Впереди показались линии железной дороги. Разрушенные дома и какой-то невероятный вокзал, цвета свежескошенной травы. Вверх, резко вниз и влево, машина заехала левым колесом на «зеленку», я заерзал. Скорее всего, именно так погиб коллега моего перевозчика. Мины плохо заметны в траве, там могут быть растяжки, неразорвавшиеся снаряды, да все, что угодно. Несколько тревожных километров по пересеченной местности. И вот еще один резкий поворот, сразу за ним открывается вид на речушку, которая вьется тонкой ниточкой. Через реку ведет непривычный в степных краях деревянный мост, сбитый из кругляка. Мост узкий, даже пройти по нему страшновато.

— Остановите мне здесь, дайте, я выйду, я перейду пешком.

Тучная пожилая женщина истово крестится. На лице появились красные пятна, сон, в который ее клонило в дороге, сняло, как рукой.

— Хватит! Раньше надо было решать, едем!

Водитель настроен решительно. Я крепче сжал ручку над дверью. В худшем случае, казалось мне, машина просто упадет в небольшой ручей с высоты полутора-двух метров. Взорваться не должна, да и русло речки вряд ли бы кто-то минировал.

Мост преодолен, все улыбаются.

— Еще немного и поедем по асфальту. И да, простите меня за резкость, но в дороге нельзя говорить под руку. А если и выйти из машины, то совсем, я вполне могу забыть подобрать.

И слова водителя понятны.

Начинаются поля. У кромки лежит в траве солдат в камуфляже, в одной руке он держит рацию, правой приставил к глазам бинокль. Заметить его можно с пары метров, так его камуфляж практически неотличим от весенней растительности.

— Браво, Женя. Я ни на миг в тебе не сомневалась. А вот вы женщина, должны гордиться, что такой умелый водитель вас повез. Не переживайте.

Так свой восторг выражает пассажирка с переднего сидения. Ее мы ждали утром возле одного из косметологических салонов на проспекте Дзержинского в Донецке. До этого был час стояния на Южном вокзале, где, каким-то чудом, вся машина заполнилась людьми, которые по невероятной причине не смогли уехать с теми, с кем обычно переезжали линию «заграждения».

— А я людей с одесского привез, да подремал пару часов. Сегодня уже в Донецк не поеду. Останусь дома в Константиновке. А завтра снова буду работать. И так, пока будут пассажиры. Но утром, наверное, привычной дорогой поеду, через Красноармейск. Туда можно быстро посты пройти, а вот обратно, если б через Курахово прошли, часа четыре бы стояли.

Женя разговорился, сказывается стрессовая езда по пересеченной местности. Внезапно замолкает. Впереди стоит БТР с бойцами. Серьезные, оружие держат в руках, напоминают патруль или разведгруппу. Машину не останавливали, просто посмотрели вслед.

Мы быстро скрылись в поселке, дорога уверенно вела нас к трассе, по которой раньше некоторые умудрялись «долететь» до Константиновки за полчаса, догоняя «Хюндай», который никогда не ждет опоздавших пассажиров. Теперь же этот поезд и отправляется из Константиновки, успеть на него получается не у каждого перевозчика.

— А Олег только в Красноармейске, он в Константиновке раньше, чем через час не будет.

Лицо Жени сияет, я привез вас быстрее, еще минут пятнадцать, и мы на месте. А вообще, вы зря переживали, меня дома двухлетний ребенок ждет.

«Да, дети мотивируют», подвела итог пассажирка с переднего сидения. «Господи, я никогда тут не была и не ездила такими дорогами», — девушка, которой досталось сидеть посередине заднего сидения в «Ланосе», не могла скрыть удивления от того, как быстро нам удалось выехать на территорию, контролируемую украинской армией. Я включил навигатор на телефоне, мне было интересно посмотреть на те тропы, по которым мы ехали. Так я и думал, на картах известной поисковой системы тропинки эти обозначены не были.

А на вокзале в Константиновке нас встречал скрипач. Игорь каждый день приезжает на электричке из Изюма, чтобы за несколько монет порадовать покидающих «пограничную» территорию своими незатейливыми мелодиями. Такой себе «Константиновский вальс».

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *